Обама и коллективное бессознательное

С замиранием сердца следила я за подсчетом голосов на выборах в США. Нельзя сказать, что с Америкой меня связывают какие-то особенно нежные чувства. Да и небывалых надежд, связанных со Страной всеобщего благоденствия, у меня нет. Разве что, шопинг там хороший. Дешевый и разнообразный. А в остальном – где та Америка?!  Но, все же, за подсчетом голосов я следила очень внимательно.

Справедливости ради стоит отметить, что и Ромни у меня вызывает какие-то удивительные эмоции. Я и фамилию-то его услышала в лучшем случае пару месяцев назад. И, боюсь сознаться, но еще через пару месяцев я ее честно забуду. Однако выборы в Америке меня взволновали. Почему? Да потому, что меня раздражает Обама!

Обама – это собирательный образ, такое вот «коллективное бессознательное», которое вызывает у меня активный протест. Он олицетворяет лживость, которая стыдливо называется «политкорректностью»; серость, которая высоко называется «равенством»; безответственность, которая красиво называется «свободой».

Проблема не в том, что он – убежденный социалист, если не сказать грубее, коммунист. И не в том, что он откровенный популист, если не сказать грубее, болтун. Проблема в том, что он – не масштабная личность. Наполеон был кровавым убийцей, но он хотел завоевать мир, а не покорить сердца цветных домохозяек; Гитлер был самым кровавым тираном в истории, но при этом он хотел создать великую Германскую империю, а не запечатлеть свой образ в хеллоуинских масках и жевательных резинках; Александр Македонский был жестоким завоевателем, но он беспокоился о том, чтобы расширить пространства своего царства от Северной Африки до Средней Азии, а не о том, сколько раз его твит перепостят.

Обама – это идеальный образчик современного либерального сознания. В этом сознании нет добра и зла, правильного и неправильного, морального и аморального. А если нет черного и белого, то остается лишь одно — серость.

Нет, Обама, конечно, «классный». Он успешный, богатый, даже где-то красивый и почти молодой. Он «вери секси», «селф-мейд пёрсон» и просто «кул». Он заботится о правах геев, не любит воевать и мечтает о том, что ни один американец не умрет от рака, как это случилось когда-то с его мамой, которой вовремя не оказали медицинские услуги. Он вообще такой весь из себя заботливый и любящий, внимательный и предусмотрительный! Но в его приторности слишком много притворности. Он хочет нравиться всем, он хочет быть для всех одинаково классным. Он хочет дружить и с арабами, и с евреями, и особенно он хочет, чтобы они тоже между собой дружили. Он хочет мира во всем мире; он хочет любви, а не войны; он хочет богатства, а не бедности; он хочет свободы, а не рабства. В общем, такой оригинальный парень. Ради этих своих целей он может быть лояльным (читай – предавать); он может закрыть глаза (читай – струсить); он может спасти экономику (читай – влезть в рынок всей своей мохнатой государственной лапой). И все из лучших побуждений!

Четыре года назад его выбирали те, кто считал себя «современным, продвинутым, лишенным предрассудков и «делателем» истории». Собственно, он и стал отражением того все растущего класса, который с одной стороны разделяет концепцию современного либерализма, а с другой стороны – привык к государственной помощи. Поэтому среди избирателей Обамы – множество искренне верующих либералов, но еще больше – иждивенцев.

Сегодня же к этим группам населения присоединились и другие. Те, кто боится перемен. Ведь Обама – он уже свой, понятный. Понятно, что ничего особенного он не сделает. Потому что уж слишком он ограничен в принятии решений. Понятно и то, что он не будет делать резких движений. Просто потому, что резкие движения – это не его стиль. Он будет везде искать компромисс, и кое-где его найдет. Он, наверное, будет давить на Израиль и грозить Ирану. Но вяло так, без энтузиазма. Потому что он ценит мнение общественности, а она не любит перегибов: подавить и погрозить можно, но в рамках приличия. Он, наверное, не совершит никаких серьезных ошибок и даже вряд ли себе напакостит перед уходом. Но он ничем не запомнится, разве что естественными и очевидным отличиями от своих предшественников. Потому что он – олицетворение современности. Фейсбучной, твиттеровской и такой классной.

Майя Гельфанд

Вам понравится

Пока нет комментариев...

Будь первым!

Ответить:

Gravatar Image

Пожалуйста Войдите для комментирования.