Нездоровый румянец от пощечин

Алекс Тарн

Чего я никогда не мог понять, так это многоголосого плача, который поднимается всякий раз, когда мы перегружаем очередную партию отходов «мирного процесса» из израильских тюрем в соответствующие выгребные ямы Рамаллы, Шхема и Газы. Давайте обсудим эту ситуацию по возможности трезво. И начнем при этом с начала – с того самого момента, когда ЦАХАЛ и ШАБАК производят арест очередного арабского ублюдка, который в порядке «освободительной» борьбы перерезал горло очередному еврейскому ребенку.

В принципе, наше чувство справедливости (ЧС) требует вовсе не ареста, а чего-то совсем-совсем иного. Но выбирать не приходится: нормальный израильский солдат не станет стрелять в пленного, и слава Богу, что так. Тем не менее, обращаю ваше внимание на этот важный факт: ублюдок еще даже не сидит в кузове зинзаны, а мы уже сделали первую уступку, подавив свой вполне естественный душевный порыв. Конечно, в том, что гадину взяли живьем, есть и вполне ощутимая практическая польза: следователи ШАБАКа умеют извлекать из груды нечистот алмазы ценнейшей информации. Но допросы рано или поздно завершаются, ублюдок получает свои пять (десять, пятьдесят) пожизненных приговоров и отправляется в тюрьму.

Несомненно, в этот момент мы вторично наступаем на горло собственной песне, ибо ЧС (которое, как мы помним, уже получило одну пощечину) требует отнюдь не пожизненных заключений, а самой что ни на есть смертной казни. Однако смертной казни в Стране нет, и слава Богу, что так. Не зря ведь именно мы научили христианский мир милосердию; даже в разгар отчаянной войны за выживание Израиль не позволяет себе отказаться от принципов самой высокой морали. В итоге ЧС, в полном соответствии с дочерней доктриной, вынуждено подставить злодейке-судьбе вторую щеку.

Далее, уже сильно раскрасневшись от пощечин, мы в течение лет эдак пятнадцати-двадцати наблюдаем за осужденным злодеем в более чем благоприятной для него среде обитания. В тюрьме он окружен всеобщим уважением, по пять раз в день лупит лбом в пол в самом первом, почетном ряду шахидов, верная жена исправно приносит ему передачки, а малолетний сокамерник – задницу. Хайфский университет вот-вот присвоит ублюдку заслуженную степень доктора права – это уже второе его высшее образование, и оба получены в тюрьме, за счет проклятых сионистов. Конечно, пока еще есть проблема с получением работы, которая бы соответствовала университетским дипломам. Но оставшаяся на воле семья не слишком нуждается в его работе: она и без того получает за своего героя-ублюдка две-три тысячи долларов ежемесячной компенсации.

Что ж, в цивилизованной стране – цивилизованные тюрьмы, и слава Богу, что так. Но как ощущает себя на этом радостном фоне наше несчастное ЧС? Гм, об этом, пожалуй, лучше умолчать – кто же станет гордиться такой, крест-накрест, вдоль и поперек исхлестанной физиономией? Мы и умалчиваем, годами делая вид, что вовсе забыли и об ублюдке, и о своем попранном, избитом, изнасилованном ЧС. Честно говоря, мы и не вспомнили бы о них, не будь очередной амнистии. Не в этом ли заключается истинная причина нашего негодования: похоже, нас раздражает не столько сам факт освобождения убийц, сколько то, что нам осмелились напомнить об их оскорбительно безбедном существовании.

Почему я говорю именно и только об искалеченном Чувстве Справедливости? Потому что нет ни одного другого сколько-нибудь весомого аргумента против осуществления сделки по освобождению ублюдков, если она сулит хотя бы минимальную политическую, экономическую или любую другую выгоду. Ну не принимать же всерьез довод о численном/качественном усилении врага! Можно подумать, что у наших врагов когда-либо существовали кадровые или денежные проблемы. Опомнитесь, братцы – их триста пятьдесят миллионов! Ну что изменят в сложившемся соотношении сил еще несколько автобусов с тюремными нечистотами?

Напротив, логично было бы предположить, что среди вышедших затесалось определенное количество «засланных казачков» — иначе трудно объяснить детальную осведомленность ШАБАКа о происходящем, например, в наглухо закрытой для нас Газе. Иными словами, чисто практически от амнистии есть скорее польза, нежели ущерб. А уж если мы получаем взамен вполне конкретные блага, типа освобождения солдата или временной передышки от постоянной угрозы бойкота, санкций и прочей привычной бяки, то какой разумный человек не поддержал бы столь удачную сделку?

Увы, когда речь идет о чувствах (и, в особенности, об оскорбленном ЧС), мало кто прислушивается к доводам разума. И неважно, что, как мы уже видели, это чувство оскорблено отнюдь не в день освобождения ублюдка, а в самый момент его ареста и далее – ежедневно. Важно, что болит, важно, что возмущает, важно, что хочется затопать ногами, завопить, броситься на пол и устроить истерику –ведь это так по-человечески, так по-детски. Что ж, по первому разу еще можно сделать скидку на отсутствие логики в этом поведении: народная масса, как ни крути, слово женского рода.

Но когда истерика входит в привычку, стоит спросить себя: не лучше ли встать с пола и немного пораскинуть мозгами? Ведь оскорбленное ЧС успокоится лишь в тот благословенный момент, когда ублюдок издохнет, и не минутой раньше. Реально это означает, что тем более надо выпустить его как можно скорей. Потому что, взращивая свой третий по счету академический диплом в теплице израильской тюрьмы, он имеет куда меньше шансов сыграть в ящик, нежели разгуливая на свободе под ястребиным оком армейского беспилотника.

Вопиющий абсурд нашей истерики носит принципиальный характер. Дело в том, что мы изначально допускаем грубейшую ошибку, принимая шахидских зомби за людей, которым можно адресовать человеческие чувства гнева, справедливости, мести. В то время как упомянутые нелюди скорее относятся к категории стихийных бедствий, роботов, инопланетян. Разве можно злиться на ураган, на пожар, на наводнение, на вторжение марсиан? Со всем этим следует бороться, но только глупец станет обижаться на стихию или на нечто бесчеловечное типа бездушной машины.

Хотите знать мое мнение? На мой взгляд, мы собираем ядовитую нечеловеческую пакость в свои тюремные отстойники вовсе не из мести и уж тем более не для наказания. Как я уже сказал, глупо наказывать отстой. Мы держим у себя эту мерзкую массу исключительно для того, чтобы, улучив удобный момент, обменять ее на что-нибудь действительно ценное. И когда это получается, нужно не биться в истерике, но, напротив, радоваться удачной сделке.

polosa.co.il

Алекс Тарн

Вам понравится

Пока нет комментариев...

Будь первым!

Ответить:

Gravatar Image

Пожалуйста Войдите для комментирования.